«Всеми силами храни внутренний мир» (преп. Исаак Сирин)

Как случается с рыбой, лишенной воды, так и с умом, лишенным памяти о Боге и парящем в памяти о мире.

Всеми силами храни внутренний мир. Не отдавай свой внутренний мир ни за что на свете! Примирись с самим собой, и помирятся с тобой и земля и Небо!

Сойди в свое сердце, и ты найдешь в нем лестницу для восхождения в Царство Божие.

Господь явил нам Себя не в громе, не в огне, не в гласе, а сошел как дождь на руно, и как капля, тихо капающая на землю, — и видим был, и стал как единый из нашего рода.

Господь терпит всякие немощи, но не терпит человека, всегда ропщущего.

Кто может с радостью перенести обиду, тот принял утешение от Бога.

Нет греха непростительного — кроме греха нераскаянного.

О чем ум памятует, в том и его жизнь.

Быть злопамятным и молиться — то же, что сеять на море и ждать жатвы.

Уста, всегда благодарные, удостаиваются благословения от Бога, и в сердце благодарящее входит благодать.

«Бойся не зверя, а своего неверия» (свт. Василий Великий)

У Бога милость взвешивается милостью. Милости Божией ищи милостями к ближним. Ни на кого не сердись и всем прощай. Прощай, получивший прощение. Милуй — помилованный.

Кто имеет одну и ту же волю с Богом, имеет ту же жизнь с Ним. Когда воля человека сливается с волей Божией, то в этом союзе воль проявляется сущность святости, то есть святость заключается в воле, ибо свидетельствует о любви. В этом сущность обожения, и это участие в жизни Бога не просто возможно, но и необходимо.

За гробом все одно — один прах,  одно место рабам и царям. Каждый день умирай, чтобы жить. Смертную жизнь посвяти небесной.

Пост узаконен в раю, ибо слова: от древа не снесте (Быт. 2, 17) указывают на воздержание и пост. Если бы постилась Ева и не вкусила от древа, то мы бы не имели нужды в посте.

Есть рождение: плотское, рождение через крещение и рождение через воскресение.

Суетность всё, что выше потребностей.

Любовь друг к другу должна быть равной и общей, ибо избыток любви к одному обличает скудость любви к другим.

Человек, не бойся животных ядовитых, разрушительных и враждебных, ибо тебе дана власть от Бога наступать на аспида и василиска и попирать льва и змия.  Бойся не зверя, а своего неверия.

Блажен,  кто вместо всех стяжаний приобрел Христа,  у Которого одно стяжание — Крест, который несет Он высоко.

«НИЧЕГО СТРАШНОГО, ЧТО Я – ПРАВОСЛАВНЫЙ»

Сегодня – возможно, к счастью, а возможно, нет – так остро, по крайней мере, у нас, не стоит вопрос об открытом исповедническом подвиге ради Христа, в защиту православия. Исключением могут служить только единичные или крайне редкие случаи, чаще всего скрываемые от посторонних глаз. Почему мы говорим – возможно, что к несчастию? Потому что атмосфера внешней либеральности, формальной дозволенности вероисповедания порой сильно ослабляет бдительность, усыпляет внимание верующего. Когда ситуация кажется сравнительно благоприятной и нет особого повода для беспокойств. Кончено, нужно только благодарить Господа за такую обстановку и молитвенно просить о ее продлении. Но стоит и задуматься: как часто время, отведенное нам для укрепления в вере, мы используем вовсе не для этого. В Евангелии сказано: «Бодрствуйте!» Это относится ко всем временам, «…по­тому что не знаете, в который час Го­с­по­дь ваш при­идет» (Матф.24,42).  Это субъективное мнение, но мне почему-то кажется, что если бы сегодня встал вопрос о примере честного исповедания, то ответ на него звучал бы примерно так, как озаглавлена эта статья – робко, извинительно, как бы оправдываясь. Тот аргумент, что сегодня «нет повода», весьма неубедителен. Повод есть всегда, просто мы не всегда его замечаем. Жизнь не только монаха, но и любого мирянина, если присмотреться, полностью состоит из ежеминутных минииспытаний, в которых мы, к сожалению, чаще всего проигрываем, считая это чем-то незначительным, малым. Но так уж сложилось, что быть «верным в малом» зачастую оказывается едва ли не труднее великих и более заметных подвигов и побед. И первое, с чего все начинается, – это открытое и безбоязненное название себя человеком верующим, православным. В Евангелии об этом прямо сказано: «Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими; а кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими» (Лк.12,8). Но на практике осуществить такое не очень-то сложное и, заметим, самое малое и обязательное требование-испытание оказывается почему-то нелегко. Как правило, на пути к этому всегда возникает множество преград, чаще всего имеющих чисто психологическое основание.

То, с чем неизбежно сталкивается любой православный человек на любом этапе своей духовной жизни – неадекватное восприятие со стороны окружающих его невоцерковленных людей. И хотя большинство из такого рода наших ближних вряд ли сами себя признают неверующими или открыто воинствующими атеистами, но не настолько, чтобы «еще и в церковь ходить». Если вы попытаетесь наивно донести людям какие-то важные моменты своего мировоззрения, не ждите, что вас поймут. Наоборот, всегда следует быть готовым к тому, что стоит вам только намекнуть, что вы принадлежите к Телу Христову-Церкви, на вас, в лучшем случае, сочувственно посмотрят и спросят: «А что случилось?» То есть что именно такое ужасное и непоправимое должно было произойти в вашей жизни, чтобы  - «аж так»?… И хотя я действительно знаю только одного человека, который пришел в церковь из чувства благодарности, чтобы просто сказать «сбасибо» Господу не за какое-то отдельное благодеяние, а за все сразу, но и представлять себе, что в Церкви собираются только несостоявшиеся и ущербные в обычной жизни люди, является трагичным непониманием сути православия и попросту ложью. Так уж сложилось, что для людей неверующих люди церковные всегда будут иметь оттенок траура, будут всегда восприниматься как «люди в черном». Хотя если посмотреть на это с более отдаленной и «высокой» перспективы, ведь даже то, что человек чаще всего не от радости приходит в Церковь, тоже имеет свою логику и закономерность. Потому что только здесь он находит единственную настоящую и неподдельную Радость – ту, выше которой нет на земле, только на Небе. Но для этого нужно вначале понять, опытно прочувствовать на себе тленность нашего, мирского, счастья. Или же осознать его бессмысленность и неполноценность. По-другому просто не получается.

В любом случае, не стоит удивляться тому, что на вас, с вашим «нездоровыми» религиозными «заскоками», тоже будут смотреть как на больного человека. И хотя мы знаем, что человечество действительно в корне нездорово (оно заражено грехом), но то, что вы об этом уже знаете, говорит хотя бы о том, что с головой у вас, по крайней мере, все в порядке. Однако напрасным, тщетным трудом будет пытаться убедить в этом окружающих. В этом и никакой необходимости на самом деле нет. Как известно, самые неубедительные люди – это те, которые пытаются кого-то в чем-то убедить. Наиболее же достоверным аргументом веры, напротив, всегда является естественность. Если нам на личном примере удастся доказать, что человеку быть верующим более естественно, чем быть неверующим, то думаю, что можно будет считать себя уже наполовину проповедниками.

Другая популярная проблема, с которой мы неизбежно сталкиваемся, - это привлекательность компромиссного пути, который зачастую оказывается слишком широким. Речь идет, конечно, только о тех случаях, когда определенные уступки обществу, общепринятому мнению являются невозможными, отрицают саму веру, несовместимы с ней. Тогда перед человеком остро встает многое определяющий выбор: душу свою погубить или свой имидж спасти. Главным обличителем в подобных ситуациях выступает не столько даже внешний закон, сколько совесть.  Впрочем, так бывает только в тех случаях, когда наше вероисповедание не только по букве, когда всеприсутствие Божие человек ощущает так же явно, как свое дыхание. В таком случае и согрешить в чем-то малейшем человек не сможет даже не столько из страха наказания, не потому что Господь потом взыщет, а потому что уже сейчас – стыдно. Вполне понятно, что совместить такое восприятие мира с условиями жизни, определяемыми действием неписаных законов современного общества, оказывается очень тяжело, если не сказать – невозможно. С этой - и не только с этой - точки зрения человек по-настоящему верующий просто обречен на то, чтобы быть «не как все». Что же делать в этом случае? На мой взгляд, прежде всего – не бояться. И не отчаиваться. Важно помнить, что всех преданно верующих и искренне стремящихся к честному исповеданию своей веры поддерживает Сам Господь.

«Верующий должен быть светильником для мира и солью,» - говорил святой Иоанн Златоуст. Свой идеал и свою веру мы должны не только всегда, безотносительно к месту и времени, проповедовать, но и стремиться воплощать, не только доказывать, но и показывать. Препятствий к этому, нам почему-то кажется, невероятно много, хотя на самом деле оно одно – мы сами. Все остальное является внушаемыми, необоснованными страхами. И если их не преодолеть сейчас, решительно и бесповоротно, то тем сложнее будет нам справиться с настоящими угрозами и испытаниями, которые могут наступить. Вера познается по плодам, и один из таких плодов – бесстрашие. Ничего не может быть хуже неуверенной, бесхребетной веры.

О ЛЮДЯХ И О ВЕЩАХ

Что внутри человека, то и вокруг него, то и снаружи. От ненужных вещей надо избавляться. Зачем окружать себя привлекательным дискомфортным хламом? Любая вещь, несмотря на свою неодушевленность, «вещность», хочешь ты того или не хочешь, тоже становится частью твоего внутреннего мира. Т.к. ты о ней помнишь (если ты о ней помнишь). Ненужные вещи «засоряют» душу незаполнимой пустотой, подобно предательским капелькам воздуха в драгоценном стекле, означающие брак. Но и к нужным вещам тоже нельзя привязываться и от них зависеть. Нужная вещь – это та, которую ты смело можешь взять с собой в дорогу. И не сильно расстроишься, если она случайно потеряется в пути.

ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК И УМНАЯ ЛОШАДЬ

Жил на свете Добрый Человек, который очень хотел научиться любить. Как-то он услышал от рассудительных людей, что для этого ему необходимо попасть в светозарный Город, просто попасть туда и учиться ничему не придется – любовь сама осияет его сердце. «Как попасть туда?» - спросил Добрый Человек, и люди показали ему это место на карте. Путь к Городу был  извилист и весьма далек, но Человек так сильно хотел научиться любить, что решил сам отправиться в указанный Город. Очевидно, такая решимость была приятна Богу, и вскоре по дороге Доброму Человеку повстречалась Умная Лошадь. Она сама подошла к Человеку и наклонила свою голову, давая тем самым понять, что готова ему служить. И вот, уже верхом на Лошади, Человек отправился в светозарный Город. Несмотря на то, что дорога была, как мы упомянули, длинной, Доброму Человеку ни о чем не пришлось заботиться – Умная Лошадь прекрасно преодолевала путь, находя выход из самых непроходимых, казалось, мест. И даже о еде Доброму Человеку не приходилось беспокоиться, так как Лошадь всегда привозила его туда, где он мог бесплатно поесть и вдоволь напиться воды. Несколько раз Умная Лошадь спасала ему жизнь, защищала от хищных животных и ядовитых змей, а также от многих разбойников и недобрых людей, встречавшихся им на пути. Так, в течение нескольких лет, Добрый Человек ехал на послушной ему Лошади к Городу, своей единственной и сокровенной Мечте. За это время он настолько привык к дороге, что уже не представлял себя без нее. Стук копыт стал так привычен для Человека, что иногда за ним он забывал о цели своего пути. И чем дольше Добрый Человек ехал, тем больше он привязывался к своей Умной Лошади. «Какая умная и хорошая у меня лошадь, ни один человек на свете не сможет так же преданно и самозабвенно тебе служить!» - думал про себя Человек. Но вот, наконец, за очередными горами показался Город, и Человек понял, что это Тот Самый Город, в который он так стремился попасть. Однако как только Добрый Человек увидел Город, Умная Лошадь неожиданно заболела и стала умирать, так как была уже стара и сильно изнурена дорогой. Добрый Человек не мог этого вынести, за время пути он так полюбил свою Умную Лошадь, что не мог представить себе жизни в Городе без нее. Тогда он попытался силой тащить умирающее животное за собой – любой ценой привести Лошадь в Город, а там все изменится, все будет по-другому, и никто никогда не умрет – но чем усерднее он пытался тянуть за собой Лошадь, тем все дальше и дальше становился от них светозарный Город. И тогда Человек, до сих пор хранивший молчание, не выдержал и обратился к Богу с такими словами: «Зачем, Господи? Ты же знаешь, что у меня нет ничего, ничего и никого, кроме этой Лошади. Когда мне не на чем было ехать в Твой Город, Ты дал мне ее, ради меня она жертвовала собой, она находила мне пищу и ни раз спасала меня в пути, а теперь Ты ее у меня отнимаешь. Знай же, что если так, то я не хочу видеть и Твой Город, если в нем не будет моей любимой Лошади.» «Ты так ничего и не понял,» - ответил ему голос. И в ту же минуту Добрый Человек упал мертвым рядом со своей Умной Лошадью, так и не достигнув черты Города, который был всего в нескольких шагах от него. И так Лошадь, которую Добрый Человек получил для того, чтобы она смогла доставить его в Город, не только не привела его к цели, но и послужила причиной его погибели. Впрочем, виновата была, конечно, не лошадь, и уж точно не Бог, который дал ему эту лошадь, а сам Человек, который так ничего и не понял.

О НЕСОВМЕСТИМОСТИ НЕСОВМЕСТИМОГО

Помимо традиционно искаженного (поверхностного) представления о православии, в среде самих верующих сложилось, как мне кажется, две крайности, две точки зрения на характер сочетания христианского мироощущения с реалиями современной жизни, способ их сосуществования и соединения. Одна из таких точек зрения, консервативная, представляет православную веру такой себе религией запретов, зоной действия многочисленных табу, почти магического, заклинательного, свойства, когда в понятие «канон» возводится любой давно сложившийся - возможно, даже и не церковный - стереотип. Любое отклонение от этого стереотипа влечет за собой, конечно, не расстрел, но, как минимум, гнев Божий на несколько колен вперёд и негласное исключение из среды «своих». Вторая точка зрения, слишком либеральная, напротив, утверждает, ссылаясь на апостола, что «для чистого всё чисто», и разрешает всё. Т.е. то, что раньше, по Достоевскому, формулировалось, как «если Бога нет, то всё дозволено», то теперь получается, что всё дозволено с Богом. Именно на этой, последней, точке зрения имеет смысл остановить немного своё внимание, т.к. мне она кажется более опасной по причине своей правдоподобности, приближенности к истине, и постоянно возрастающей популярности. Причина же такого глобального разрыва в представлениях о вере кроется не только в том, что за последнее столетие у нас была во многом утрачена естественная преемственность поколений для правильного усвоения опыта церковной жизни, но и в том, что с каждым днем всё более и всё стремительнее углубляется - и усугубляется - разрыв между нецерковным способом существования человечества и христианским образом жизни. Для людей, которые сегодня приходят в Церковь и желают в ней остаться, такая ситуация не может не вызвать проблем и противоречий, и сам переход от реалий внешнего мира с его бездуховной системой ценностей к полноценной жизни, в основании которой лежит стремление к абсолютному Добру, безусловно, не может оказаться безболезненным. Получая в Церкви реальный опыт и некоторое опытное знание о вечной жизни, становясь, по мере очищения своего сердца, причастником этой Вечности через соединение с Господом Христом, человек, тем не менее, вновь неизбежно погружается в контекст времени и продолжает в нём существовать. Из своего личного опыта могу сказать, что вначале это действует даже немного опьяняюще - от одной только мысли, что за две тысячи лет истории после Рождества ничего существенно не изменилось, и то, что имело абсолютное значение и смысл тогда, имеет смысл и сегодня. И каждому на деле хочется доказать и объяснить, что нет никаких внешних преград, которые бы отделяли человека от Господа, так же, как это было в самом начале, и что если тебя Он принял, то и всех пример. Да, примет всех, но не со всем. И действительно, есть вещи маловажные, абсолютно не играющие никакой роли для осуществления встречи человека с Богом, как, например, социальный статус, работа, личные интересы и подобное. Вернее, эти вещи не являются преградой до тех пор, пока человек сам не делает их для себя преградой, отводя им главенствующую роль в своей жизни. Однако существует множество вещей, атрибутов нашего времени и нашего мира, которые просто не могут быть нормально соединены с православным мировоззрением и автоматически освящены действием благодати. Например, то, что православие и сквернословие, православие и любая пошлость несовместимы, казалось бы, вполне очевидно, но почему-то даже это приходится часто доказывать и объяснять. Более того, люди искренне могут и недоумевать – а почему бы нет? Да, многое в человеке было освящено с приходом Спасителя, и многое сегодня освящается Церковью. Но нужно различать. Например, Церковь освящает брак, но не оправдывает похоть и т.д. Дело в том, что не всё в этом мире возможно обожить и освятить, это касается только вещей, которые хотя бы отчасти соприродны, не противоречат Божественному естеству, а не тех, которые открыто ему враждебны. Поэтому больше всего и удивляет, что можно говорить об очень высоких и сложных вещах, но поступать как-то сомнительно и противоречиво в самых простых. А это то, что в первую очередь бросается в глаза. И это то, за что, я думаю, придётся тоже очень строго отвечать. Ведь не ради того, чтобы нам оставаться прежними, всё это задумано. Господь Иисус Христос пришёл в мир не для того, чтобы мы сегодня могли со спокойной совестью наслаждаться всеми благами цивилизации, ни в чём себе не отказывая и, главное, ненавидя или не зная друг друга. Искуплены Его кровью для того, чтобы самим не впасть во искушение и не погибнуть в хладнокровии. Различия могут быть в некасающихся самой сути мелочах, а в главном должно быть согласие. «У-каждого-своя-правда» не лечится.

СКАЖИ МНЕ, КТО ТВОЙ ВРАГ…

Меня в последнее время как-то сильно и назойливо терзал этот вопрос – честно ли молиться за обидевших, если ты не чувствуешь к ним никакой любви или хотя бы симпатии, молиться не столько ради них, сколько ради себя? Не навредишь ли ты им ещё больше  такой своей молитвой? Или, может, лучше тогда вообще не молиться – так будет честнее? Потом в руки попала книга с проповедями старца Зосимы (из с.Никольского).  В числе других вопросов кто-то его спрашивал: как понять, достиг ли ты уже того состояния, когда можно молиться за врагов? Батюшка никогда не подбирал мягких слов и выражений и весьма вразумительно ответил, что вас, в общем-то, никто и не спрашивает, готовы вы или не готовы – вы обязаны молиться за врагов. Т.е. как оказалось, в этом нет ничего даже мало-мальски подвижнического, молиться за врагов – это НОРМА, обязанность любого настоящего христианина. Интересно, что почти сразу же за этим мне встретились и слова преподобного Силуана Афонского, ещё более, может быть, категорично отвечающие на поставленный вопрос: «Кто не любит врагов, в том нет любви Божией», «…кто не любит врагов, тот не знает Бога». Любовь к врагам он вообще считал едва ли не единственным самым достоверным показателем присутствия в любом деле и человеке благодати Божией, таким себе мерилом «православности» (таких ужасных слов он, кончено же, не употреблял). Святой, правда, не говорил, что это даётся сразу, но что нужно всегда просить о даровании такой любви: «Дух Святой учит любить врагов так, что будет жалеть их душа, как родных детей». Так-то. Похоже, что есть ещё, о чём задуматься.

П.с. Интересно, что в «классическом» молитвослове молитву конкретно о «врагах» Вы вряд ли и найдете, там упоминаются только «обидящие и ненавидящие». А враг у нас один.

И ещё мне очень нравится одна благодарственная молитва, в которой есть такие слова: «помяни всех, блага или сопротивная нам хотящих: вси бо человецы есмы, и всуе всяк человек». Вот где оно – смирение!